Бельчонок Стеша всю жизнь провела в тёплом дупле вместе с мамой. А теперь маме нужно было работать целыми днями, и Стешу решили отвести в Лесной садик — домик на большой ветке, где по будням собирались бельчата, зайчата и барсучата.
В первое утро Стеша крепко держалась за мамин хвост.
— Тут будут новые друзья, игры, вкусные орешки на обед, — говорила мама. — Я вернусь за тобой после полудня.
Но когда пришло время прощаться, у Стеши в животе всё сжалось, а лапки вцепились в мамин хвост ещё крепче.
Мама решила поступить хитро: пока Стеша отвлеклась на кучу разноцветных листьев в углу, тихонько выскользнула за дверь, чтобы не расстраивать дочку прощанием.
Через минуту Стеша обернулась — а мамы нигде не было.
Она исчезла. Просто исчезла, без единого слова.
Стеша заплакала так, как никогда раньше. Весь день она просидела у окна, вздрагивая от каждого шороха, и даже орешки на обед не смогла попробовать. А в животе поселился новый, незнакомый страх: что если мама вот так же однажды исчезнет и не вернётся?
Когда мама вечером наконец пришла, Стеша разрыдалась и не отпускала её ещё дольше обычного.
На следующее утро, когда мама снова засобиралась, к ним подошла тётя Дуня — старая бельчиха, которая присматривала за малышами в садике.
— Вчера было тяжело, да? — тихо спросила она у Стеши, потом повернулась к маме. — Знаете, лучше не исчезать незаметно, как бы ни хотелось избежать слёз. Так становится только страшнее — потому что тогда прощание никогда не заканчивается по-настоящему.
— А что тогда делать? — спросила мама.
— Прощаться коротко, но по-настоящему. И оставить что-то на память, до встречи.
Тётя Дуня достала из кармана два одинаковых жёлудя.
— Один остаётся у мамы, один — у Стеши. Когда встретитесь вечером — обменяетесь обратно.
Мама присела перед Стешей.
— Я ухожу работать, — сказала она твёрдо и спокойно. — Вот тебе жёлудь — он подождёт со мной весь день в кармашке. А ты подержи вот этот, он от меня. Я вернусь, когда вон та тень от большой ветки дойдёт до пенька — видишь? Вот досюда.
Стеша сжала жёлудь в лапке. Живот всё равно сжимался, и слёзы всё равно текли, но мама была здесь, прямо перед ней, и говорила правду, а не исчезала.
— Я вернусь, — повторила мама и крепко обняла Стешу три раза, как договорились накануне. Потом ушла — медленно, помахав рукой у самой двери.
Стеша поплакала ещё немного. Но уже не металась в панике — жёлудь в лапке был тёплым и настоящим, а тень на пеньке двигалась медленно, но верно.
К обеду Стеша уже попробовала орешки вместе с новой подругой-барсучонком. А когда тень доползла до пенька, за дверью и правда появилась мама.
— Вот и я, — сказала она, доставая свой жёлудь.
Стеша протянула ей свой, и они обменялись обратно — совсем как договорились.
Прощания давались Стеше нелегко ещё много дней. Но теперь у неё был жёлудь, который ждал вместе с мамой, и тень на пеньке, которая всегда доходила до места. И мама, которая никогда больше не исчезала — только уходила, честно попрощавшись.
