На широкой реке, где кувшинки лежат на воде, как круглые зелёные тарелки, жил крокодил Гоша. Гоша был самый большой на реке. И самый зубастый. Когда он открывал пасть — все рыбки прятались под камни.
Но был у Гоши один секрет.
Когда Гоше было грустно, он не говорил «мне грустно». Он молча уплывал под старую корягу и лежал там, пока не темнело.
Когда Гоше было обидно, он тоже молчал. Только сильно бил хвостом по воде — брызги летели во все стороны, а рыбки от испуга прятались ещё глубже.
А когда Гоше нужна была помощь, он молчал громче всех. Хватался за дело сам — даже если дело было слишком тяжёлым, — и не говорил никому ни слова.
Однажды Гоша решил построить себе домик из веток на берегу. Тащил одну ветку — она не влезала. Тащил вторую — домик рассыпался. В животе у Гоши будто лежал тяжёлый камень.
Мимо проплывала черепаха Туся.
— Гоша, давай помогу с веткой?
— Не надо! — рявкнул Гоша, хотя на самом деле думал: «Помоги, пожалуйста». Но слова застряли где-то в горле, и вместо них вылетело только рычание.
Туся растерянно моргнула и уплыла. А домик Гоши так и остался рассыпанным на песке.
Гоша лежал рядом с обломками веток, и камень в животе стал ещё тяжелее.
Тут из камышей высунулась маленькая птичка-крачка по имени Соня.
— Ты чего тут один сидишь? — спросила она.
Гоша фыркнул и отвернулся.
Соня не ушла. Она села рядом на песок и сказала просто:
— А я вот вчера обиделась. Мне муравей на хвост наступил и даже не заметил. Я ему говорю: «Мне обидно, что ты меня не заметил». И он извинился. Оказывается, это совсем не сложно — просто взять и сказать.
Гоша покосился на неё одним глазом.
— А если... не получается сказать? — буркнул он. — Слова куда-то деваются.
— Тогда можно начать с трёх слов, — сказала Соня. — «Мне грустно». Или «мне обидно». Или «мне нужна помощь». Всего два-три слова — и уже легче.
Гоша попробовал слова на вкус, ещё никому не говоря их вслух. «Мне... нужна помощь». Странно. Но камень в животе чуть-чуть подвинулся.
На следующий день Гоша опять взялся за ветки. Опять не получалось. Опять в животе стало тяжело.
Мимо проплывала Туся.
Гоша открыл пасть — самую большую и зубастую пасть на реке — и вместо рычания сказал:
— Туся... мне нужна помощь. С веткой.
Туся аж подпрыгнула от неожиданности. А потом улыбнулась и подплыла ближе.
Вдвоём они подняли ветку за две секунды.
— И знаешь, — добавил Гоша, глядя в сторону, — вчера я на тебя не хотел рычать. Мне просто было обидно, что домик не получается. Прости.
— Да я уже и забыла, — сказала Туся. — Приходи, если что, я рядом.
Домик получился кривой, с одной веткой набок. Но Гоша сидел внутри него и чувствовал, что камень в животе куда-то делся. Совсем.
С тех пор, когда Гоше было грустно, обидно или нужна была помощь, он говорил об этом — тремя словами, а иногда и одним. Не всегда сразу получалось. Но получалось.
