Тимоша был самым быстрым зайцем во всём лесу. Он бегал быстрее ветра, быстрее шороха листьев, быстрее всех — и точно это знал.
Поэтому каждый день Тимоша делал одно и то же: бегал наперегонки. Только наперегонки. Потому что здесь он точно не мог ошибиться.
Когда друзья звали его лазить по деревьям — Тимоша фыркал: «Скучно, лучше побегаем».
Когда бельчонок Рита предлагала порисовать шишками на песке — Тимоша отворачивался: «Это для малышей».
На самом деле Тимоша боялся. Стоило представить, как он неуклюже соскальзывает с ветки или рисует кривую шишку хуже всех — и в животе будто затягивался узел, а уши сами опускались.
Однажды в лесу объявили новую игру — «Прыг-скок через ручей», с полосой препятствий, которую никто раньше не пробовал. Все звери столпились у ручья, взволнованные и любопытные.
— Тимоша, пойдём попробуем! — позвала Рита.
— Не пойду, — быстро ответил Тимоша. — Дурацкая игра.
Но Рита не отставала, и в конце концов Тимоша нехотя встал в очередь. Когда подошёл его черёд, он прыгнул — и с размаху шлёпнулся прямо в ручей.
Кто-то хихикнул. Тимоше показалось, что хихикнул весь лес.
Он выбрался мокрый, покраснел до кончиков ушей и убежал в кусты, поклявшись себе больше никогда, никогда не пробовать ничего нового.
Он сидел там долго, весь дрожащий, пока рядом не устроилась черепаха Клава — самая медленная в лесу и, кажется, самая неунывающая.
— Ты чего такой мокрый и хмурый? — спросила Клава.
— Я упал. Все видели, — буркнул Тимоша.
— А, это, — Клава пожала плечами. — Я вот падаю почти на каждой новой игре. Вчера застряла головой в дупле, позавчера перепутала все цвета в игре с флажками.
— И тебе не стыдно?
— Стыдно — секунду. А потом я вспоминаю: тот, кто ни разу не упал, просто ни разу не попробовал ничего нового. А тот, кто упал — уже на шаг ближе к тому, чтобы получилось.
Тимоша задумался.
— А если я снова упаду?
— Тогда упадёшь ещё раз, — спокойно сказала Клава. — Это не значит, что с тобой что-то не так. Это значит, что ты пробуешь то, что раньше не умел.
Тимоша посмотрел на свои мокрые лапы. Что-то внутри отпустило — узел в животе развязался чуть-чуть.
На следующий день Тимоша снова подошёл к ручью. Уши у него всё равно дрожали, а в животе всё равно щекотало от страха.
Он прыгнул — и снова шлёпнулся, но уже не так далеко от берега.
Кто-то опять хихикнул. Тимоша покраснел, но на этот раз не убежал.
— Ещё раз, — сказал он тихо и снова встал в очередь.
К вечеру он всё ещё не допрыгивал до конца полосы. Но зато он научился падать не так далеко, а один раз — почти перепрыгнул последний камень.
Тимоша не стал самым ловким на полосе препятствий. Но он стал зайцем, который пробует — даже когда страшно, даже когда может не получиться.
